Лескин Артём Федорович Воспоминания о войне
Лескин Артём Федорович Воспоминания о войне - Ранение
Индекс материала
Лескин Артём Федорович Воспоминания о войне
Начало войны
Ранение
Новиченко Степан Антонович
С бойцами 121 стрелковой дивизии
Встреча с группой А. И. Далидовича
Укрепляются связи с местным населением.
Встреча с разведчицей
Дела повседневные
Поход к врачу
Встреча с В. И. Козловым
Разгром немецкого гарнизона в Любане
Угнали скот от немцев
Ликвидация полицейского гарнизона в Кузьмичах
Совместно с отрядом Ф. И. Павловского
Рейд
Новые трудности
Связь с «Большой землёй»
Операции на дорогах
Разгром Яминского гарнизона
Подготовка к «Концерту»
Свой аэродром
Задание подпольного обкома
«Гольдфольд» против партизан
Словаки
Наш голос в «Эхе над Полесьем»
Сформирование бригады
Бои с карателями
Мы участвуем в «Концерте»
Борьба за урожай
Юные партизаны
Бои за партизанскую зону
Немецкая карательная экспедиция в феврале 1944
В прифронтовой полосе
Соединение с Красной Армией
Все страницы

Я получил ранение 5 августа 1941 года в бою под Осиповичами на Ляховой гряде.
Мой и 2-ой эскадрон находились во втором эшелоне, когда немцы потеснили подразделения полка. Мы с командиром 2-го эскадрона подняли своих бойцов в контрнаступление. Немцы попятились назад. Мой эскадрон продвинулся вперёд на 100 – 150 метров, а 2-ой эскадрон попал под губительный огонь и задержался. В линии наступления получился уступ. Для уточнения обстановки послал к соседу связного, но он не вернулся. Послал второго связного, и сам выполз на левый фланг своего эскадрона, на линию стыка со 2-ым эскадронам, чтобы оценить обстановку. Залёг за дерево и наблюдаю.
В метрах 50 впереди меня – немецкий автоматчик, даёт по мне очередь. Но меня защищает дерево. Даю ответную очередь. Немец дёрнулся и замолк. Слева по мне снова очередь. Понял, что меня обнаружили. Оставляю с себя плащ-палатку, а сам откатываюсь за другое дерево. Снова автоматная очередь, но уже по плащ-палатке. Мой связной бьёт из автомата влево по немцам. Увидел впереди, примерно в 30 метрах от себя,  автоматчика и хотел дать по нему очередь, но почувствовал удар в каску и в правое плечо. Автомат выпал из моих рук, в глазах потемнело, по лицу потекло что-то тёплое и липкое. Хватил рукой – кровь. Правая рука отяжелела, не поднимается, плечо тянет назад.
Мимо меня пробегают бойцы, стрельба удаляется, немцев из леса выбили. Меня один из моих бойцов отвёл на перевязочный пункт, который располагался под развесистым деревом.  Там лежало несколько раненых бойцов. Врач с помощью санитара снял с меня гимнастёрку, сделал перевязку. Рана в плечо оказалась сквозная, пуля перебила ключицу. Вторая пуля пробила каску, повыше лба сорвала кожу и помяла немного череп.
К вечеру бой затих, полк готовился к прорыву. Всех раненых, не могущих сидеть в седле, разместили на подводы. Мы лежали в одной бричке три человека. Небо заволокло тучами, накрапывал дождь.
С наступлением темноты начали движение, ночь пасмурная, в лесу как в погребе – ничего не видно. Едем медленно, видимо не по дороге – трясёт, отчего невыносимая боль в плече. Часто останавливаемся.
Вдруг услышали сплошной автоматный и пулемётный треск – нарвались на засаду. Раздались голоса команд, стрельба быстро затихает. Продолжаем движение. Куда везут, что происходит, какая обстановка? Спрашиваю ездового. Он отвечает, что другие  едут, и мы едем, передняя повозка остановится – и мы стоим, поедет – и мы едем.
Плохо быть выключенным из обстановки, без информации. Могут завезти неизвестно куда, можно и к немцам в лапы попасть. Левой рукой стал передвигать на ремне кобуру с пистолетом  на живот, расстегнул кобуру. Теперь, в случае необходимости, могу взять пистолет рукой: живым всё равно не возьмут, и даром не погибну.
Утром остановились в лесу, тихо ни одного выстрела. Коней не выпрягают, нет разрешения. Ездовые кормят коней с рук. И самим есть хочется, галеты на исходе, начинаем экономить. Варим конское мясо, с убитых коней, нет соли. Да и варить времени нет, кухни потеряны, варят в котелках. Днём беспрерывный бой, а ночью костров разводить нельзя, чтобы себя не демаскировать. Ухитряемся ночью под палаткой варить. Иногда было, что один кусок мяса приходилось дважды варить и всё равно недоварённое ели.
С наступлением светового дня немецкий самолёт разведчик неотступно преследует нас. За всё это время мы уже сбили три самолёта. Этот четвёртый кружится над лесом, разбрасывает листовки. Бойцы говорят, что вот бумага для курева есть, ещё бы Гитлер позаботился табачку сбросить.
Мой ординарец рядовой Мухин всё время находился при мне. Послал его найти командный пункт командира полка. Мухин вернулся и доложил о расположении командного пункта. Помог мне подняться, и мы отправились с ним на командный пункт.
Командир полка и исполняющий должность начальника штаба капитан Кононенко сидели над картой. Я отдал честь, доложил о прибытии, попросил ознакомить меня с обстановкой.
Командир полка поинтересовался моим здоровьем: серьёзна ли моя рана, не повредит ли мне то, что я стал на ноги, не лучше ли ещё полежать?
Обстановка следующая: находимся в окружении, на восток пробиться не удалось, двигаемся на юг. Рации не работают, связи со штабом корпуса нет. Боеприпасы на исходе. Немцы стремятся навязать бой, чтобы мы израсходовали остатки своего боезапаса и взять нас голыми руками. Изыскиваем пути, чтобы меньше сталкиваться с противником, сохранить людей и быстрее соединиться со своими частями.
Ординарец командира полка принёс котелок с супом. Подполковник попробовал и пригласил меня пообедать с ним. Из котелка пар идёт, а мы горячей пищи уже неделю не видели, кроме полусырого холодного конского мяса без соли. У солдата всегда ложка за голенищем, достал ложку. Командир полка подвигается ко мне с котелком, и я пробую тот суп. Это сваренный кусок конского мяса без соли, но заправленный ржаной мукой. Поэтому от него исходил запах хлеба. Суп мне показался настолько вкусным, что, кажется, такого супа я никогда не пробовал. Подумал, что хорошо быть командиром полка хотя бы только потому, что ему готовят такой суп. Вдвоём мы с большим удовольствием опорожнили котелок.
Немцы сегодня нас не тревожат. Периодически летает самолёт разведчик. Чтобы дезинформировать немцев сапёры гатят по болоту путь в противоположном от дороги направлении. Ночью решено прорываться из окружения. Считаем, что маневр сработает, так как по болоту танки и машины не пройдут. 
К вечеру надвинулись тучи, пошёл дождь, быстро темнеет, погода работает на нас. Подаётся команда к началу движения, и колонна двинулась. На гати остановка, что-то случилось, образовалась пробка. Откуда-то начало бить немецкое орудие, снаряды со свистом пролетают над нами и рвутся в воздухе. Вся масса нашей конницы двинулась вперёд, слышно заработали наши пулемёты и автоматы. Наша повозка так же в общей массе, то движется вперёд, то останавливается на какое-то время и снова продолжает движение.
Мы с лейтенантом лежим на дне повозки, а на сидении рядом с ездовым сидит раненый в ногу боец. Ординарец Мухин верхом не отстаёт от нашей повозки.
Взрыв осветил как молнией, ударила воздушная волна. Ездового и сидящего с ним рядом бойца не стало. Повозка остановилась. Вокруг продолжается толкотня, слышаться команды: «Вперёд! Вперёд!».
Постепенно взрывы снарядов, стрельба, голоса откатываются вперёд. Начинает светать. Мухин около нашей повозки без коня, наша упряжка убита вместе с ездовым и бойцом, сидящим с ним рядом. Вокруг нас впереди и сзади убитые люди и лошади, слышны стоны раненых людей и лошадей.
Мухин помогает мне подняться, поднимаем лейтенанта, отходим от места побоища глубже в болото, скрываемся в кустарнике на кочках. Совсем рассвело, дождь не перестаёт.
Немцы начинают прочесывать лес, слышны отдельные выстрелы и автоматные очереди, немецкая речь. Видимо подбирают раненых, некоторых пристреливают, собирают трофеи. К полудню всё стихло.
Полк прорвал окружение и ушёл вперёд: стрельбы не слышно. Мы прислушиваемся – мёртвая тишина. Становиться жутко, сидеть в болоте по пояс в воде невыносимо: берёт дрожь, стучат зубы – не удержишь, подняться не могу, всё тело окаменело, ноги не разгибаются. Мухин помогает выбраться из болота в густую сосновую поросль. Дождь не прекращается, кругом сыро, под ногами грязь. Одежда промокла до последнего шва, плечо ломит, невыносимая боль. Но нужно двигаться. Карту из планшета не вынимаю, что бы не намокла. Через слюду планшета на карте определяю наше место, компас на руке. Решаю двигаться на юг вдали от дорог, обходя населённые пункты.
Встречаем трёх наших бойцов, теперь нас шестеро. Движемся дальше. Слышим конский топот. Мы притаились. На галопе мимо проскакали два наших кавалериста: наверно отбились от колонны и теперь пытаются её догнать.
Продолжаем движение, впереди просека, осторожно осматриваю. Справа в метрах 500 – 600 стоят два немца-наблюдателя. Пригнувшись, перебежали просеку. В лесу встретили ещё бойцов и сержантов – к вечеру набралось около двух десятков, в основном раненые, но двигаться могут самостоятельно. Раненым ожидать помощи не откуда: в таких условиях силы организма активизируются.
Вышли к большой дороге. Бойцам приказал укрыться, а сам с Мухиным выползли к дороге, замаскировались, стали наблюдать. Слышим гул моторов, лязганье гусениц, из-за поворота показались танки, которые шли на большой скорости в сторону, куда ушёл наш полк. Прошло всего 9 танков. В лесу быстро темнеет. С Мухиным переползаем дорогу. Я прислоняюсь к дереву, а Мухина посылаю за нашей командой.
Когда Мухин ушёл, я, после бессонной ночи, сидя под деревом, уснул и не слышал, как они перешли дорогу. Искали они меня в темноте или нет – не знаю. Проснулся от холода, от сырости продрог, прислушался - ни звука, ни шороха. Несколько раз крикнул Мухина, но ответа не получил. В темноте никого не видно. Заметил невдалеке остатки сена от стога. Чтобы немного согреться зарылся с головой в сено. Тревожат мысли: остался один, как мне быть, где бойцы, куда ушли, если меня искали в темноте и не нашли, что могли подумать? В таком тревожном состоянии пролежал не знаю сколько времени. Открыл здоровой рукой сено над головой, было уже достаточно светло – можно различать деревья. Было тяжело, рана болит, голова кружится, тошнит, встать не могу.
Но встать нужно. Преодолевая боль, повернулся на левый бок, опираясь на здоровую руку, стал на колени, потом – на ноги. Подошёл к дереву, постоял, держась за него, и медленно зашагал. Стало совсем светло, старался разглядеть следы по росе. Наконец обнаруживаю помятую траву: здесь группа отдыхала и ушла дальше. Недалеко от места привала замечаю что-то в траве, подхожу – два бойца спят.  Поднимаю их и спрашиваю, где остальные? Отвечают, что, наверно, их в темноте не нашли и не разбудили, а группа ушла.
Отойдя метров с полсотни – ещё двое спят, поднимаем. Теперь нас пятеро. Идём лесом и слышим лай собаки – где-то деревня близко. Пошли на лай. Вышли на опушку леса и увидели деревню. Начали наблюдать – немцев не видно. Послал одного бойца на разведку.
Мы же до невозможности устали и голодные: когда шли по лесу, то это не так остро ощущалось, а сейчас, наблюдая за деревней, почувствовали, что сил совсем не осталось.
Сигнал от разведчика, что путь свободен. Сказал бойцам, что в хаты заходить по два человека, надеясь на то, что нас всё-таки накормят, а одному оставаться на улице дозорным. В хате не задерживаться, указал место сбора.
Вошли в деревню. Я с одним бойцом зашёл в хату. В хате встретила нас пожилая женщина. Она рассказала, что шло много кавалеристов с тачанками, оставили в деревне раненых, почти в каждой хате. Она тоже приняла бы раненого, но хата у нее маленькая, а семья большая.
Я спросил, не найдётся ли у неё что-нибудь покушать? 
- Найдётся, как не найдётся, вот в печи картошка варится, да вот и блины картофельные. Сейчас только своих накормила да и отправила.
Поставила на стол тарелки с картошкой и блинами, глиняный горшок с молоком и две кружки. Подкрепившись хорошо, отблагодарили хозяйку, встали из-за стола и направились к выходу. Хозяйка нас остановила, подаёт сумочку с хлебом и куском сала. Сказала, что время сейчас трудное, дорога у нас опасная. Посоветовала не ходить по дороге, немцы на машинах часто проезжают, а вчера танки прошли.
Поблагодарил хозяйку за хлеб, соль и совет. Вышли на улицу, бойца стоящего в дозоре послали в хату, одного оставили дозорным, а сами пошли в лес.
Собрались вместе, и пошли дальше. Следуем по азимуту на юг. Вышли на лесную дорогу, на которой машинных следов не видно – немцы здесь не проезжали. Дорога вывела нас на какой-то хутор, всего несколько домов. Увидели, что жители куда-то поспешно собираются, грузят вещи на подводы, чем-то обеспокоены, волнуются. Поинтересовались, что происходит.
Пожилой мужчина ответил, что их предупредили о том, что хутор будет обстрелян из орудий, потому, что здесь в лесу и через их хутор прошло много наших войск конных и пеших. Войска прошли сегодня утром в направлении на юго-восток. Мужчина указал направление рукой.
Спросил у мужчины далеко ли до большой дороги? Он сказал, что до дороги четыре километра, пройти до неё можно по просеке вдоль телеграфной линии.
Отошли в сторону, сели передохнуть, перекусили и пошли дальше. Сухая дорожка закончилась, под ногами вода. Услышали гул автомашин, значит дорога близко. Идём по болоту, гул автомашин то нарастает, то затихает, уже по звуку можно определить направление их движения.
Приказал бойцам замаскироваться и сидеть, наблюдать за мной и пока не дам сигнал не двигаться. Выползаю к дороге, маскируюсь в кустах и начинаю наблюдение. По дороге оживлённое движение крытых автомашин с пушками на прицепе, у двух автомашин на прицепе кухни – наверно проходит какая-то артиллерийская часть. Слева от себя слышу немецкую речь, она доноситься из одного места.
 В 20.00 часов – как отрезало, движение по дороге прекратилось, но немецкая речь слышна. С той стороны, откуда слышна немецкая речь, на дороге появились девять немцев с автоматами на груди и проследовали вправо. Неужели нас обнаружили и пытаются окружить? Через некоторое время справа на дороге появились девять немцев с автоматами, прошли в левую сторону и оттуда снова послышались разговоры.
Догадываюсь, что произошла смена караула. Слева от нас располагается караульная команда, а справа охраняемый объект – мост. Мы вышли к дороге между мостом и  караульной командой.
Хотя и стемнело, но переходить ещё рано: разговоры немцев ещё не затихли. Нужно дождаться, когда они заснут, да и на мосту притупится бдительность – в тишине так бывает.
Не дождавшись моего сигнала, подползают бойцы. Проходит немного времени, всё стихло. Но периодически немцы стали пускать осветительные ракеты. Вот, сквозь деревья, начинает просвечиваться луна. Если она будет выше деревьев, то осветит дорогу и создаст нам дополнительные трудности.
Осторожно выползаем в кювет, насыпь поднимается кверху. По моему знаку начали переползать через дорогу. Но нас обнаружили: от караульной команды и от моста начинают бить из автоматов, вспыхивает ракета. Скатываемся с насыпи в воду и бежим по колено в воде, трава перепутывает ноги, падаем, встаём и снова бежим.
Кажется, удалились достаточно, стрельба прекратилась. Мы остановились, отдышались, никто не отстал и не пострадал. Побрели по воде дальше.
Услышали пение петухов и лай собак, пошли на звуки. Начинает светать, под ногами пошла твёрдая почва, вышли из болота. Невдалеке деревня, подошли к крайней хате. Тишина, деревня спит, заходим во двор. Недалеко от калитки дверь в недостроенный погреб. Дверь не закрыта. Спускаемся в погреб, садимся, прижавшись, плотнее друг к другу, чтобы согреться. Кто-то сразу же заснул, я привалился левым плечом к стенке, боль в плече начала успокаиваться. Слышу, дверь отварилась. Вошедшая женщина, увидев нас, испуганно вскрикнула. Я поднял руку и сказал, что мы свои.
Женщина сказала, что нам нужно срочно уходить потому, что каждое утро в деревню приезжают на машине немцы за молоком. Они шарят по дворам, собирают яйца, кур ловят. Женщина ушла в хату и, пока мы выбирались из погреба, вынесла нам буханку хлеба, провела через огород и указала дорогу в лес.
Добрались до леса спокойно и устроили на опушке привал, перекусили, наметили по карте дальнейший маршрут. Впереди деревня Симоновичи, нужно добраться до неё к вечеру: возможно, удастся там просушить обмундирование.
Видим, в деревню въезжают две крытые автомашины, остановились около фермы. Немцы пошли на ферму, другие -  по деревне. Сразу послышались девичий визг на ферме и куриные крики во дворах. Через полчаса немцы уехали.
Мы пошли по намеченному маршруту. Двигались медленно, часто отдыхали, к вечеру пришли к деревне Симоновичи. Здесь проходит большая дорога, по которой часто проезжают немецкие автомашины. В деревне можно напороться на немцев. Наблюдаем за деревней, ничего опасного не обнаруживаем. Когда стемнело, подошли к крайней хате и постучались.
На стук вышел мужчина средних лет, сообщил, что в деревне немцы бывают только днём, ночью они не ездят. Мы попросились переночевать.
Заходим в хату, семья спит на полу, за печкой на койке жена хозяина. Он огня не зажигал, поправил одеяло на спящих детях, что-то шёпотом сказал жене. Она встала, подала на стол хлеб, крынку молока, стаканы. Мы принялись за еду. Хозяин рассказал, что вчера утром через деревню прошло много кавалерии, а днём проехали немцы на машинах с пушками, и что где-то в стороне Маковичей был сильный бой.
Да, мы идём в след наших частей, но как их догнать, они же на конях.
После ужина хозяин раздел нас, всё обмундирование положил в печь, а нас отправил спать на печь. Сказал, что будет дежурить на улице и рано утром нас разбудит. Мы мгновенно заснули.
Ещё не рассвело, когда хозяин разбудил нас. Обмундирование наше высохло. Мне помогли одеться. От души поблагодарили хозяина за гостеприимство и доброту. Он проводил нас. Посоветовал идти в деревню Застенок Дуброва, которая находится вдали от больших дорог  и окружена лесом. Туда немцы не заходили. Предупредил, чтобы к дороге на Маковичи не выходили: по ней часто движутся автомашины с немцами.
Распростившись с хозяином, направились по указанному пути. Идти становилось всё труднее: выбиваюсь из сил, невыносимо болит плечо, кружится голова. К вечеру добираемся до деревни Застенок Дубровы. Останавливаемся отдохнуть в лесу, наблюдаем за деревней. Всё спокойно, немцев  не видим, мычат коровы, возвращаясь с пастбища.
Посылаю двух бойцов в деревню уточнить обстановку и выяснить возможность остановиться здесь на несколько дней для отдыха. Разведчики вернулись через полтора – два часа и доложили, что  в деревне немцев ещё не было. Сведения, которые нам сообщил хозяин, у которого мы ночевали в Симоновичах, полностью подтвердились.




                                  


Комментарии
Добавить новый Поиск
Лескин Анатолий Артемович  - O поездке в Любань   |31.13.144.xxx |2015-03-22 17:46:26
Я сын Артема Федоровича, живу в Тольятти. Сейчас на пенсии, проработал в автомобильной промышленности 50 лет, начал работать на Уральском автозаводе, а закончил на АвтоВазе. В 2002 году я ездил в Беларусь, посетил партизанские места, встречался с партизанами, их тогда было 7 челове из бригады. Встречали нас с женой как самых родных людей, большое спасибо работникам музея, лично Грибанову В.И.- председателю исполкома.
В прошлом году там побывали моя дочь с мужем и моими внуками( правнуки А.Ф.) Тоже побывали на острове Зыслов, в Государственном музее Любани! Внуки теперь выступают в школе и рассказывают о подвигах партизан и это очень хорошо, особенно сейчас в честь 70- летия Победы! Желаю всем ветеранам здоровья и долгих лет жизни, мы Вас помним!
Анонимно   |212.98.181.xxx |2017-04-17 15:10:01
Я послевоенный. Возле деревни Заберезинец мы знали место боя партизан. Там были окопы и землянки. Находили патроны, гранаты, фашистские каски защитного цвета. это был перекресток дороги из деревни Середибор и дороги Заберезинец- Сосны. Теперь это перекресток трудно найти потому, что все сильно изменилосью
Оставить комментарий
Имя:
Email:
 
Тема:
UBB-Код:
[b] [i] [u] [url] [quote] [code] [img] 
 
 
Пожалуйста, введите проверочный код, который Вы видите на картинке.

3.26 Copyright (C) 2008 Compojoom.com / Copyright (C) 2007 Alain Georgette / Copyright (C) 2006 Frantisek Hliva. All rights reserved."

 
 Каталог TUT.BY